Крах ВСУ под Суджей грозит крахом режиму? Спасительное перемирие и ИПСО Есенина в Харькове

Битва за легендарную «Пятерочку» подошла к завершению. После прорыва их обороны в начале марта украинские войска оставили главный населенный пункт Курского плацдарма и отходят в Сумскую область, где тоже уже разворачиваются бои. Как и предсказывалось с самого начала, семимесячная авантюра ради «улучшения переговорных позиций» из перемоги эпического масштаба превращается в не менее грандиозную зраду.

Главный вопрос в украинском обществе – ради чего были пролитые там реки крови, кроме сиюминутного пиара? Зачем? Чтобы что? Воочию подтвердилось всё, что мы эти месяцы говорили о бессмысленности государственных границ и, тем более, гибели за них. Всё это единые просторы Слободского края, некогда расчерченного между Харьковской, Курской и Воронежской губерниями просто по желанию какой-то чиновничьей пятки. Даже после всех переименований топонимика отсылает к общим корням: в пригороде Харькова – Русская Лозовая и Черкасская Лозовая, в Суджанском районе – Русское Поречное и Черкасское Поречное. Или Казачья Лопань и Казачья Локня… И там, и там живут украинцы и русские, говорят на обоих языках и на суржике. И там, и там патриоты не любят клятых пиндосов. Продолжать можно еще очень и очень долго.

«Ассамблея» писала тут и тут о тех украинских вояках, кто отказался от этого билета в один конец. О таких же поступках с российской стороны было тут и тут. Еще некоторые откровения мы получили из разных регионов на этой неделе:

«Наше ТрО кинули на Суджу. На початку штурму зайшли чотко, бо під@ри не сподівались, а потім пішла жопа, почали крити, закривати в кольця, є безвісти, триста, двіста, дехто вийшов, викинули все нах, бо йшли 50 км і в СЗЧ. Вийшли в Суми на поїзд. Чоловік 20. І така ху@ня. Треба пости об’їжджати тільки. Якщо є паролі, не знаю зараз як. Якщо пароль – пох, ти типу воєнний, більше нічо не треба їм. Я ще з Сум виїжав тоді, літом 24-го. Ще до заходу в Курську. Краще таксі або хто знайомих машиною забрав. Їхати самому або двоє. Краще до поїзда в Суми».

«Мого знайомого з ДСНС загребли і відправили в район Курська, місяць тому з ним говорив, казав що ледве звідти врятувався і тепер в районі Сум служить. Як саме вибрався – чесно, не знаю. Пробував до нього вчора подзвонити, поза зоною. Сьогодні дівчина розказувала що у неї на роботі в однієї чоловік звідти вернувся. Три тижні не давав про себе знати. Не було з ним зв’язку. Це вже другий раз так з ним. Казав що половина наших там загинули. Братино, кажу, поки не пізно, змотуй вудочки, бери пару пацанів, автомати, патрони і кидай в чортову мать ті позиції. Маленькими групами по 2-3 валіть звідти в сторону дому. Головне росіянам не попастися, а від своїх ще можна відстрілюватися. Мій напарник з попередньої роботи так зі сходу втік. Був кулеметником на нулі десь на сході. В один момент все кинув і втік. Через 2 тижні подзвонив з Чехії. Казав що більше сюди не вернеться ні за яких обставин. Вважається пропавшим безвісти. Казав що стріляв в сторону сєпарів і в якийсь момент в голову стукнуло що пора валити звідти. Кинув кулемет і почав звалювати. Добрався до кордону і перепливав річку. Коли вже переплив, то побачив що з нашої сторони туди під’їхав бус з погранцями. Показав їм фак і побіг здаватись. Тільки я не зрозумів, чи він переплив у Молдавію чи в Румунію. Вся дорога з нуля до Чехії зайняла 2 тижні».

Смотрим по теме: Безысходность и гнев. Серия резонансных столкновений с ТЦК: выводы и рекомендации.

Смотрим по теме: «Хлеб и розы!» Об украинских женщинах на передовой борьбы против бусификации.

Если вторую половину прошлого года украинская армия двигалась к потере боеспособности и обвалу фронта, то с зимним закручиванием гаек в плане дисциплины ситуацию удалось более-менее выправить, и угроза фронтового коллапса снова замаячила лишь с приостановкой американской военной помощи. ГБР утверждает, что около 21 100 бойцов, ушедших в СЗЧ, вернулись в армию благодаря новому закону, позволяющему избежать наказания за первый побег. Срок для этого истек 1 марта. Но и теперь уголовное дело по факту СЗЧ не будет начинаться, если срок отсутствия менее трех дней, также военного не будут лишать денежного довольствия. Если СЗЧ затянется более чем на 3 дня, то уголовное дело будет заведено. Оно может быть закрыто, если боец ушел в СЗЧ только первый раз и командир удовлетворяет его обращение с просьбой продолжить службу. Как это выглядит на практике, позавчера изложил один осведомленный харьковчанин:

«Я лично знаю человека, который сам пошел обратно в армию, в ПВО, потому что нет работы. Сейчас не сильно доволен, переводят в пехоту. Причем не патриот и вообще наср@ть на страну, вопрос исключительно в деньгах. Также знаю товарища, ушел в СЗЧ, 3 месяца скучал, искал работу, не нашёл, вернулся обратно. Потому что нужно что-то кушать. Реально ситуация была, нечего было есть, денег нет. Уверен, с перспективой отсутствия работы и заработка количество “добровольцев” увеличится. Так что чем хуже будут жить люди, тем лучше будет наполняемость ВСУ. Как-то так.
Не могу говорить за всех и вся, просто то, что видел и на этом основываю своё мнение. Есть костяк подразделения, он состоит из мотивированных и опытных бойцов. Пока этот костяк сможет контролировать “пополнение”, это подразделение будет боеспособным. По-простому, есть дедовщина, есть результат. Как только вновь прибывших становится больше возможного контроля, часть превращается в распи@дяев.
Есть второй вариант. Это формирование подразделений из бусифицированных, которые будут прикрывать опытные подразделения. Так происходило в Курской области. Опытные навели шороху и по “домам”, а бусифицированные потом отгребают.
Понятно, что на передовой сложней, но оттуда и “уйти” сложно. Большинство СЗЧ это прифронтовые части. Самое простое предположение, как это может происходить. Добираются до города, предположим Славянск, а там на такси или Харьков, или Днепр. Что касается периода с января этого года, то СЗЧ стало меньше. Но. Во-первых, эту тему строго запретили комментировать, а во-вторых, стали очень жёстко наказывать, вплоть до белых тапок (всё исключительно слухи).
Сужу из докладов знакомых. Понимаете, проблема СЗЧ она не совсем явная. Удерживая немотивированную массу бойцов, есть риск получить бунт. Воспитывать и мотивировать бойцов – нужен костяк и время, не меньше полугода, а времени нет. Вот и получается, что было проще “отпустить” пару и не разлагать весь коллектив, чем мотивировать. Сейчас стали бороться с СЗЧ, что приведет, на мой личный взгляд, к большим проблемам, чем сам побег. Поэтому опытные бойцы и подразделения не хотят связываться с вновь прибывшими, так как это обуза и увеличение риска. В результате, у вновь прибывших большой процент потерь, что ведет к уменьшению мотивации и дальше по кругу.
В общем, все всё понимают. Мотив один – выжить. Проблема в другом. Выжить для “опытного” бойца – это продолжение войны, там он всё знает, а при мире за многое придется отвечать и много материальных ресурсов потерять. А для бусифицированного выжить значит остановить войну. Потому что на войне шансов у него мало. Часто бывают переходы из бусифицированных в “опытных”».

В свое время из-за нежелания большинства солдат воевать захлебнулось Июньское наступление Керенского (которому тогда подчинялась и Украинская Центральная Рада на правах автономии); еще остававшиеся преданными правительству части – «батальоны смерти» – были перебиты в штурмах, успех которых было некому развить, ибо их пример самопожертвования никого не воодушевил идти следом. Инициатива на фронте перешла в руки Германии, а требование немедленного мира стало доминировать в обществе, не говоря уже о солдатских массах. На повестку дня стала выходить новая революция.

Потеря курского выступа ВСУ сама по себе тоже не грозит падением власти в Киеве – наиболее боеспособные подразделения оттуда успели вывести. Значение этого провала, прежде всего, в том, что возвращение под контроль РФ её международно признанной территории резко повысило шансы на договоренность по прекращению огня. Керенского сгубило намерение продолжать «войну до победного конца», и вместе с тем – невозможность опереться на правое крыло армии из-за подавления корниловского мятежа. По собственному выражению, он оказался «между молотом корниловцев и наковальней большевиков». Носитель созвучной фамилии сразу же после поражения на Курщине подстелил соломки, объявив о готовности к перемирию на 30 дней. Риск для него связан, скорее, с тем, что перемирие может вызвать новую, еще более массовую волну стихийной демобилизации. «Совершенно ошибочно предположить, что перемирие на 30 или более дней – выгодно Украине. Усталость от войны такова, что армия просто разбежится. Если не вся, то очень значительная часть – потому что по своей жадности и тупости Зеленский не обеспечил людям ротацию и отдых», – предупреждает его бывший соратник Дубинский.

Смотрим по теме: Как видный чиновник царской администрации Харькова домобилизовался до того, что его расстреляли прямо на улице.

Летом 1917 г. российская армия на огромном фронте от Балтийского моря до Румынии распадалась так, что вскоре перестала быть реальной боевой силой. Мобилизованные жаждали мира на любых условиях, устраивали самосуды над командирами и даже стреляли в спину тем, кто не отказывался идти в атаку, около 2 млн военных с июня по октябрь дезертировали, еще кто-то под угрозой оружия заставлял медиков выдавать им фейковые справки. Никакие заградотряды не помогали. Чтобы поддержать боевой дух войск, 21-летний юнкер Леонид Канегиссер, сын богатого питерского инженера-судостроителя, написал самое известное из своих стихотворений – «Смотр»:

На солнце, сверкая штыками –
Пехота. За ней, в глубине, –
Донцы-казаки. Пред полками –
Керенский на белом коне.

Он поднял усталые веки,
Он речь говорит. Тишина.
О, голос! Запомнить навеки:
Россия. Свобода. Война.

Сердца из огня и железа,
А дух – зеленеющий дуб,
И песня-орёл, Марсельеза,
Летит из серебряных труб.

На битву! – и бесы отпрянут,
И сквозь потемневшую твердь
Архангелы с завистью глянут
На нашу весёлую смерть.

И если, шатаясь от боли,
К тебе припаду я, о, мать,
И буду в покинутом поле
С простреленной грудью лежать –

Тогда у блаженного входа
В предсмертном и радостном сне,
Я вспомню – Россия, Свобода,
Керенский на белом коне.

Канеггисер был смелее наших нынешних нафронтников – в ночь Октябрьского переворота он один из немногих пошел защищать Временное правительство, осенью 1918 г. его казнят за убийство председателя Петроградской ЧК Моисея Урицкого. По другую сторону баррикад оказался его близкий друг Сергей Есенин, который «в революцию покинул самостоятельно армию Керенского», состоял в боевой дружине левых эсеров, позже прекращал и возобновлял сотрудничество с ними, часто кутил с одним из самых знаменитых чекистов Яковом Блюмкиным – тоже выходцем из ПЛСР (примкнувшим к ней в Харькове, где жил с весны по август 1917-го, поступив на службу в качестве конторского мальчика в торговый дом Гольдмана и Чапко). «Я – террорист в политике, – говаривал Блюмкин Есенину по воспоминаниям имажиниста Матвея Ройзмана, – а ты, друг, террорист в поэзии!» Согласно историку революционного народничества Ярославу Леонтьеву, Есенин шокировал в Берлине белоэмигрантскую и просто буржуазную публику пением «Интернационала» и, отвечая на вопросы прессы, заявлял: в РКП (б) никогда не состоял, «потому что чувствую себя гораздо левее». Приведенный выше стих он по-своему обыграл в автобиографической поэме «Анна Снегина». Если заменить Керенского на Зеленского, многие читатели «Ассамблеи» наверняка узнают самих себя:

…Война мне всю душу изъела.
За чей-то чужой интерес
Стрелял я в мне близкое тело
И грудью на брата лез.
Я понял, что я – игрушка,
В тылу же купцы да знать,
И, твердо простившись с пушками,
Решил лишь в стихах воевать.
Я бросил мою винтовку,
Купил себе «липу», и вот
С такою-то подготовкой
Я встретил 17-й год.

Свобода взметнулась неистово.
И в розово-смрадном огне
Тогда над страною калифствовал
Керенский на белом коне.
Война «до конца», «до победы»,
И ту же сермяжную рать
Прохвосты и дармоеды
Сгоняли на фронт умирать.
Но все же не взял я шпагу…
Под грохот и рев мортир
Другую явил я отвагу –
Был первый в стране дезертир.
……………………………
Я думаю:
Как прекрасна
Земля
И на ней человек.
И сколько с войной несчастных
Уродов теперь и калек.
И сколько зарыто в ямах.
И сколько зароют еще.
И чувствую в скулах упрямых
Жестокую судоргу щек.

Нет, нет!
Не пойду навеки!
За то, что какая-то мразь
Бросает солдату-калеке
Пятак или гривенник в грязь…

У нас в городе Есенин пробыл всего три недели в 1920-м, но зато как он их провел! «Поэт жил на улице Рыбной, 15. Однажды во время прогулки по городу у Есенина украли часы, но наутро под дверь дома на Рыбной неизвестные подбросили сверток с часами и запиской: “Серега, извини, сперли ошибочно”. Как видим, уже тогда в Харькове даже воришки знали, кто такой Есенин», – рассказывал в СМИ краевед Михаил Красиков. Рыбная нынче называется Кооперативной – центральная улица харьковского Подола. Больше об отдыхе и работе классика в первой столице можно почитать на сайте библиотеки Шевченковского района Харькова, в частности:

«Не многие харьковчане знают, что весной 1920 года в нашем городе почти целый месяц прожил Сергей Есенин. О том визите долго ходили легенды: поэт читал стихи прямо на улице, влюбился в нашем городе в 18-летнюю девушку, гулял по Сумской с революционными матросами, короновал поэта Велемира Хлебникова и хулиганил в парке Шевченко. Сведения об этом по крупицам собрал харьковчанин Владислав Божко, опубликовав итог многолетних исследований в книге “Сергей Есенин в Харькове”. Как выяснил Владислав Божко, великий поэт приехал в Харьков с другом Анатолием Мариенгофом только один раз и оставался здесь недолго – с 31 марта по 22 апреля 1920 года. Тем не менее, за такое короткое время он успел провести несколько литературных вечеров, издать совместно с Велимиром Хлебниковым и Анатолием Мариенгофом сборник стихов “Харчевня зорь”, провел несколько литературных вечеров – публика собиралась послушать стихи поэта в том числе и в театре Шевченко (…) Благодаря исследованиям Владислава Божко, сегодня известны почти все места города, где гулял и выступал великий поэт. Помимо дома на улице Кооперативной недалеко от магазина “Юный техник”, где он жил вместе с Мариенгофом, он ходил в гости к поэту Велимиру Хлебникову на улицу Чернышевского – тот жил тогда в здании напротив нынешней Муниципальной галереи».

К сказанному там можно добавить, что дом, в котором гостил Есенин и в котором он написал стихотворение «По-осеннему кычет сова», стоял по соседству со зданием областной научной библиотеки. Увы, до наших дней он не сохранился. Бульвар, где поэт на Пасху декламировал «Тело, Христово тело, выплевываю изо рта!» и чуть не был избит толпой верующих, находится между памятниками Гоголю и Пушкину. Ну а локация на Павловом Поле, по факту, не имеет отношения к его поездке, ибо строить этот район начали только спустя три десятилетия после смерти литератора-хулигана.

***

Напоследок отметим, что вам также может понравиться занимательный материал «Ассамблеи» о том, как воплощалась антиавторитарная левоэсеровская программа в революционном Харькове.

Кроме того, мы публиковали и красивую украиноязычную поэзию о революционном прошлом нашего города.